НАГВАЛЬ

КУКЛА - Безусловное добро, провоцирующее состояние НИГДЕ...

как оказалось, письмо придает в некотором плане успокоенность (такая ПОХЕРНОСТЬ, я бы сказала даже). так я бы уже давно болела тем, кто же прав, наорала бы на заведующего, показывая ему, что он обнаглел, ни хрена не делает, но обременяет нас ответственностью за его же обязанности, невыполненные им самим. а так я, почитывая некоторые выкладки ivangogh понимаю, что идиотскость многих симулятивноакадемических миров вижу не только я, что идиотизм повсеместен и указывать на него, а тем более бороться с ним - бесполезно. это, по крайней мере, успокаивает, не только у нас дерьма навалом, видимо, не только. что можно не оценивать, но, как делает ivangogh - демонстрировать ситуации во всей их обнаженной "красе". шикарные посты, надо сказать. и как-то даже чувствуешь себя неодиноко...

Начиная заново записи в таком варианте хроники, наверное, всегда встает первостепенно один вопрос – о чем и зачем. Я понимаю, что до конца не понимаю и не знаю ответа на эти вопросы. То, О чем ГОВОРЯТ в таких контекстах – как-то не особенно интересно, в то время как говорить о том, о чем интересно – не совсем привычно в этом регистре, регистре поста. Необходимость ведения записи обусловлена тем, что СОВСЕМ потеряна в реальности зона коммуникации, а тот человек, в общении с которым понимание оказывалось подлинным – далеко и связь с ним только виртуальная, чаще всего через этот же журнал – дневник. Другого психолекаря у меня и не было и благодарного слушателя тоже. Слушателя, в контексте со-бытия которого понимание было БЕЗУСЛОВНЫМ и аутентичным. Мы понимали (и понимаем сейчас, пока это еще не вытравлено разностью контекстов и стилистикой быта) друг друга с полуслова, иногда и без слов. Но понимание это - не касательно БЫТА, это понимание – касательно текста, слова, онтологии. Так, с выездом «за границу», онтология живой речи закрыта, все, что возможно – телефонные звонки,письма,онтология в виртуме. Насколько подлинна она? Не знаю, это иное, разное, конечно же близкое, но все равно географически далекое, а потому не до конца восполненное реальными жестами – сигаретой, взглядом, даже оргичностью, как бы она ни скручивала моего собеседника.
Кто выступает здесь в статусе подлинного коммуниканта – Сашка Силкин. Я ему обещала писать в жж. И ему я посвящу эту деятельность, которая без его присутствия в сети не имеет никакой значимости.
Саша убрал все, что было ДО ТОГО, как я решила возобновить записи, оно перестало быть актуальным и не имеет сегодня смысла. К тому же этого "все" было не так и много.
Достаточно сложно в контексте виртума писать о серьезных вещах. Сложно, но нужно. Иначе в быту, покинутом Силкиным, можно сойти с ума, решая университетско-кафедральные проблемы, которые просто смывают твою самоидентичность в своей грязности и нечистоплотности; подумывая об академической тусовке в отечественной философии и филологии, больше философии, чем филологии, которая, однажды вступив на рельсу моральности и став моралью, по большому счету, спекулирует истинностью, прикрывая тем самым свою срамотность. Почему-то никто не говорит так много о подлинности и о том, КАК НАДО (в этом конституция новых ярлыков), и при этом делает все наоборот, как это делается в тусовке философов, достаточно маститых и самоуверенных, одним словом – достойных.
И вот, - «чем больше узнаю людей, тем больше я люблю собак». Моя собака более искреннее и порядочное существо, чем большинство известных мне докторов философских наук, хотя и не претендует на знание того КАК НАДО и в чем истина – для нее несомненно, как это несомненно и очевидно и для Силкина, в общем-то, потому об этом он не болеет. Саша – киник, но живой и вот без этой живости осталась в академических кругах Омска в основном – животность.
Это посвящение, оно важно и через него я буду вести журнал.